Помогаю другим, чтобы кто-то помог моему

Людмила Кордас протягивает телефон: «Вот, смотрите, ночная отправка». В редакцию она принесла блокнот с написанными от руки стихами, в телефоне – фото соратников, грамоты из части и видео-приветы от благодарных бойцов.

– Дело в том, что в группе официально где-то 400 с чем-то человек, но активных – ну, сколько вам сказать, 100. А вот что касается нас, кто каждый день в две смены работает – около 50. И все – женщины. Пенсионеры. У одной давление под 200, у другой ноги не ходят. Но они с нами. Потому что дома ещё тяжелее. А тут… пошутили, всплакнули про себя – и дальше плетём, – улыбается волонтёр.

Группа называется «Чужой беды не бывает». Руководит ею Флора Григорьевна Михасенко. Как говорит Людмила, «человек невысокого роста, но душой – мощный. И заплакать может, если бойца хороним, и починить 3D-принтер, если он барахлит». Именно Флора ездила учиться на курсы в Ленинградскую, именно она придумала название, когда в августе 2022 года стало ясно: просто «помогать» – уже не то слово. Надо организовывать армию тыла.

Спроси Людмилу, что она делает, скажет: «рядовой волонтёр». А спроси, о ком молится – замолчит. У неё сын Станислав под Севастополем. Контракт подписал в августе 2024-го, это «не первый уже».

– О службе ‒ ни слова, – вздыхает Людмила. – «Всё хорошо, мам». И всё. Я знаю только, что скоро в отпуск, на побывку. А остальное – в чёрной дыре. Я и не спрашиваю. Солдаты не должны мам волновать, – цитирует она своего бойца.

И тут же, перебивая себя, добавляет принцип, который, кажется, держит всю эту станичную коалицию.

– Я помогаю чужим сыновьям, чтобы кто-то помог моему. Ещё когда в Караганде жила, женщина на работе рассказала историю: в магазине солдатику на покупку рубля не хватило, дала, но тот отказывается. А она говорит: «Сынок, возьми. Может, сейчас с моим сыном тоже кто-то рублём поделится». На всю жизнь запомнила, – со слезами в глазах вспоминает мама бойца.

Масксеть, которую не видит дрон

Первый вопрос, который возникает у любого, кто видит эти рулоны: зачем мучиться руками, если заводские дешевле и быстрее? Людмила объясняет – и здесь начинается магия народного ноу-хау.

– Насколько знаю (честно, я не эксперт, но нам так ребята сказали), заводские сети дроны «читают». Они стандартные. Их тепловизор или оптика видят сразу. А ручные – нет. Потому что мы допускаем «неидеальность». У нас нитка чуть толще, цвет не по ГОСТу. Мы подбираем так, чтобы с землёй, с травой сливались. Дроны на ручные сети не реагируют. Они их не определяют, – твёрдо уверена в своей миссии волонтёр.

В группе есть строгий дресс-код для сетей: три цвета в чередовании. Ошибёшься в клетке – дальше не пойдёт, «несостыковка». Самый большой размер, который сплели на днях, – 9 на 10 метров. Огромный, тяжёлый ковёр, который укрывает окопы. На Запорожском, Херсонском, Белгородском направлениях и в ЛНР их сети – желанный груз.

Но главное – ритуал. Они не просто плетут. Они «вплетают молитву».

– В прямом смысле слова, – Людмила понижает голос почти до шёпота. – «Живый в помощи» – это 90-й псалом. Мы берём в храме ленточки с этими строчками. Проплетаем сбоку, «под ёлочкой», как говорим. И отправляем. Без этого у нас не бывает. И иконки обязательно кладём.

В станице недавно поставили новую церковь. Девочки – Анна, Света – ходят туда постоянно, знают молитвы за воинов наизусть. Они ездят в госпиталь каждую неделю. Там – отдельный фронт.

– Ростовский госпиталь – распределитель. Ребят привозят прямо с передка. Их там моют, стригут, перевязывают. Наши девочки в этом участвуют, отправляются туда не с пустыми руками. Берут с собой то, о чём другой никогда не подумал бы. Вы представляете? Взрослые мужики, с ранениями, спят обнявшись с плюшевым мишкой. Говорят, это единственное, что напоминает дом. Лежит на койке боец – у него под боком игрушка. Без слёз смотреть невозможно, – рассказывает мама солдата.

Возит их туда местный житель – Дмитрий Фарфутдинов. Рано утром выезжают, поздно возвращаются. Среди тех, кто ухаживает за бойцами, – женщина, работающая в местной больнице. Выкраивает часы, чтобы и там пригодиться.

«Печатаем для дронов»: Технологии в пенсионерских руках

Если масксети – это про женское терпение, то 3D-принтер в станичном штабе – про чудо.

– Уже скоро год, как мы печатаем. Флора, Надя Осипова и я, – рассказывает о нём с детским восторгом и материнской гордостью Людмила. – Сначала сами не верили в свои способности. Поехали на Станцию юных техников, нам настроили. Но долго температуру подбирали! То ерунда идёт, то слой не тот. Принтер ломался – мастер приезжал. А теперь… Я вам покажу. Мы печатаем элементы для дронов. Не буду врать, что я физик, – я просто кладу, жму кнопку и смотрю, как пластик плавится. Но когда у нас был боец проездом и увидел нашу работу… Глаза горели. Он сказал: «Это то, что нам надо».

Кто бы мог подумать два года назад, что пенсионерки из станицы будут осваивать аддитивные технологии? Но война – великий ремесленник.

– Нам ребята сказали – не хватает таких деталей. Мы не стали ждать. И теперь у нас три человека, которые умеют обращаться с G-кодом. Ну, почти умеют, – скромно подытоживает она.

Цена одной отправки

Разговор перетекает в другое русло.

– Вы знаете, у нас несколько дней назад похоронили парня 99-го года рождения. Молодой, женатый, – говорит глухо Людмила, глядя в окно. – Сыновья приходят в отпуск, мы радуемся, а внутри червячок: вернётся ли? У каждого в группе – свой крест. У одной – сын на Херсонских островах уже седьмой месяц. Худой очень, говорят, там гречку перебрасывают дронами, выйти нельзя. Голодный. А мать сама печёт блины и… помогает другим. Всем помогает. Потому что, если сидеть и плакать – с ума сойдёшь.

В волонтёрском строю и мама местного фельдшера – его мобилизовали с первых дней, приезжал в отпуск месяц назад, с ранением. Она тоже ходит помогать. Придёт, скажет: «Давление, девочки, я у вас тут посижу, может, отпустит». И плетёт. Плетёт свою сеть, куда-то далеко, на сына, который снова в окопе.

– Действие – лучшее лекарство от всего, – уверена Людмила. – Пришла одна – давление 180. Потом кто-то пошутил, кто-то историю рассказал ‒ и здоровье поправилось. Дома остались бы – лежали и умирали от новостей. А тут – мы вместе.

От стихов к лентам: «Я не поэт, я мама бойца»

В блокноте Людмилы Кордас – около десятка стихотворений. Они родились сами, когда началась СВО. Одно – волонтёрам, другое – сыну, третье – деду-офицеру, погибшему под Москвой в 42-м. Она стесняется их читать, хотя на 9 Мая выступала с ними в местном клубе.

– Что подталкивает? Да новости. Увижу, как бойцы благодарят за сети – строчки сами идут. Не сочиняю специально. Просто ложусь спать, и вдруг рифма: «Летают дроны, танки бьют, ребята в бой опять идут». А потом сидишь, вычёркиваешь. Я ведь даже в свою группу «Чужой беды не бывает» не всегда выкладываю. Стесняюсь ошибок, – признаётся она.

Но одно стихотворение всё же прочитала вслух. В нём – квинтэссенция всего, что наболело.

Мечта у всех у нас одна –

Скорее бы закончилась война,

Чтоб дроны больше не летели,

Чтоб пули-дуры не свистели.

Ещё мечтаем всей страной,

Чтобы солдат пришёл живой.

Прижав родных и улыбнувшись,

Он тихо скажет: «Я вернулся».

Разбили подлого врага.

Россия наша спасена.

А потом сразу добавляет жёсткое, солдатское:

Но пока идёт проклятая война,

Летают дроны, танки бьют,

Ребята в бой опять идут.

Пройди, солдат, свой путь нелёгкий,

Сквозь сотни тысяч пуль, преград.

Ты стойкий, будто оловянный.

Наш русский доблестный солдат.

Людмила не просит ставить её в центр материала. Снова и снова возвращает к Флоре, к Дмитрию-водителю, к девочкам, которые ездят мыть раненых, к матерям, пекущим блины на передовую.

– Я маленький человек, рядовой. Вы про группу пишите. Про «Чужой беды не бывает». У нас есть Знамя Победы, которое нам вручила дивизия (копия того самого, что в 45-м водрузили над Рейхстагом). Мы его проносили на День Победы. Это гордость такая была – не за себя, за всех нас. За бабушек, которые несут последнюю копеечку. За того деда, который приходит резать основу для сетей (Ваня, муж нашей Любы, помогает). За Флору, которая не спит ночами, если отправка не ушла… Поверьте, добрых людей больше, чем равнодушных. Просто молчат они. А мы – не молчим. Мы плетём, – заканчивает разговор она.

Выйдя из редакции, Людмила Кордас поправляет сумку с продуктами для очередной отправки. Говорит, что сегодня вечером они с девчонками загружают газовые баллоны, влажные полотенца и антидроновые одеяла – пять штук. Просила передать: «Если кто в станице захочет помочь – приходите в наш штаб. Не деньгами, хотя и деньгами, но лучше – руками. Или просто молитвой. Одна «Живый в помощи» в сети дороже бронежилета».

Юлия ИВКО