Деревенские патриоты
Валерий из посёлка Бичевого Ленинградского округа. До СВО он работал в садах на тракторе. Крутил баранку в полях Кубани, успел пожить в Краснодаре и Ейске, но всё равно потянуло на малую родину. Оттуда и ушёл на спецоперацию. Дома остались молодая жена и маленькая дочка, которая родилась уже после того, как отец подписал контракт.
– Почему пошёл? Знакомых много поуходило, одноклассников. Мы с кумом сами пришли в военкомат. Я ждал его, пока он врачей пройдёт – у него небольшие проблемы со зрением были. У меня всё готово. В один день подписали. Вовчик у меня перед отъездом ночевал, и вместе поехали, – начал свой рассказ боец.
Последней капли не было. Просто наступило время, когда оставаться дома стало неудобно перед теми, кто уже там. И перед самим собой.
– Мы хотели в одну роту перевестись, – вспоминает он. – А я потом говорю: давай в разных местах. Так больше шансов, чем кучковаться.
Кум – это друг детства. Почти 20 лет дружбы. Он попал в медвзвод, а Валерий стал водителем. Изначально его назначили механиком-водителем – сказались тракторные права. На старой технике он пробыл недолго. Полгода – и пересел на «Соболь».
– «Соболь» – это повседневная машина, – продолжает Валерий. – Продукты, топливо, боеприпасы, оружие. То, что надо пацанам. Сейчас такелаж называется. Приходится абсолютно всё привозить. От телефонов до трусов и носков. И ночью, и утром, и днём.
Позывной «Реня» остался от срочной службы в Нальчике Кабардино-Балкарской Республики. Придумали от фамилии, так и закрепился.
Работа без тормозов
Характер специальной военной операции, по его словам, поменялся кардинально. Ещё пару лет назад главным были стрелковые позиции, окопы, «классика». Сейчас весь упор на беспилотники. «Птички», как их здесь называют. Именно они – самая большая беда. Они охотятся за машинами, за людьми, за любой движущейся целью. А «Соболь» – не бронированный автомобиль, он уязвим. Поэтому выходить из машины на ходу и прятаться в кювете – не геройство, а норма. За последние десять дней Реню «подбивало» шесть раз. То есть почти каждый день. Осколки пробивали колёса, разбивали стёкла, но – пронесло.
– В крайний раз она надо мной висела. Я услышал, выпрыгнул. А она боком-боком ушла. Не знаю, почему не стала бить, – эти слова он произносит с недоумением человека, который уже перестал искать логику там, где её нет. И добавляет почти шёпотом: «Благо, там начали стрелять». Кто-то отвлёк «птичку» на себя.
Ритм жизни – два часа сна ночью, час днём. Это если повезёт. Когда год стояли на Бахмуте, он вообще ездил без связи: в три ночи выезжал туда-обратно сто километров, из которых пятнадцать – по «дороге смерти». Так называют участок, который простреливается всеми видами оружия. Но ехать надо. Потому, что если не доедет он – пацаны не получат главное – то, без чего на передовой не выжить.
– И пацанам первую помощь оказывал, – говорит военнослужащий. – Полмашины жгутов, обезбола, бинты. Всё, что нужно в дорогу.
Перед каждым выездом – короткий ритуал. Перекреститься. Прочитать про себя молитву. И поехать.
– По-другому не получается, – добавил мехвод.
В 2025 году Реня получил медаль «За боевые отличия» и медаль участника СВО. При первой возможности отправляет домой. Хранятся там. В мае дочке два года. Говорит, это её награды.
Кум, ранение и встреча
Дружба в двадцать лет – это не просто слова. Это когда вы вместе росли, вместе работали, вместе пошли в военкомат, вместе ждали врачей. Кум Валерия сейчас на реабилитации после ранения. Он занимался эвакуацией раненых. И это, наверное, одна из самых страшных работ. Потому что раненых много, дороги плохие, а «птички» охотятся за каждой машиной.
Первое ранение было лёгким. Второе – тяжёлым. При эвакуации очередной группы по ним отработал беспилотник. Мины взорвались на заминированном поле. Переломы, ожоги, смерть товарищей – всё это он видел своими глазами.
О том, что случилось, Реня узнал через два часа. Позвонили из батальона. Его там все знают. Знают, что через него можно доставить что угодно и куда угодно, что он не бросит. Реакция была мгновенной. Он поехал к куму под предлогом отвезти документы. Через Горловку, через блокпосты, под обстрелами. В госпиталь в Луганске.
– Когда зашёл в палату, первое, на что посмотрел – руки и ноги. На месте. Думаю, слава Богу, остальное заживёт, – рассказывает Валерий, и в его голосе одновременно и радость, и боль.
Что страшнее обстрелов
Реня говорит, что к обстрелам привыкаешь. К страху – тоже. Он притупляется, становится фоновым, как шум двигателя. Но есть вещи, к которым привыкнуть нельзя. Это когда везёшь «двухсотого».
В первый раз он повёз цинк в августе прошлого года. Штурмовика из Ростова в Адыгею. Парню было 25 лет. Он рассказывает, как заезжал во двор к Чёрному. Как выходила молодая жена, держа за руку маленькую дочку. Как мать еле стояла на ногах.
– Когда мы подъехали, – дрожащим голосом произносит боец, – меня наизнанку вывернуло. И слёзы, и всё было.
Он старается говорить ровно, но слышно: до сих пор не отпустило. Именно такие моменты – а не обстрелы и не «птички» – он считает самыми тяжёлыми.
Сильнее любой брони
На запястье у Рени потёртые верёвочки. Мама купила в храме, когда он уходил на контракт. Две такие повязки «Живые помощи» – ему и куму. С иконкой, с крестиком. Крестик он повесил на шею, а повязку – на руку. И с тех пор не снимал.
– Мама уже новую прислала, – говорит он почти виновато. – А я не решаюсь эту снять. Выглядит не очень, но она своя.
Супруга для него – и секретарь, и связной, и психолог. Когда он не может ответить на звонок родных – перезванивает она. Когда нужно передать что-то через волонтёров – организует она. Сама приезжала к нему в расположение. Встреча на несколько часов, утром приехали, вечером уехали. Но это – праздник. Пирожки, рыба маринованная, брелочки с фотографиями.
– Она мне всё, что закажу, передаёт. Даже майку с моим фото сделала, – в его голосе проскальзывает тепло.
Тесть – отдельная история. Он пчеловод, держит пасеку. Регулярно приезжает с гуманитарной помощью. Везёт мёд, закрутки, домашнее. Реня благодарен тестю и группам: «Zа наших», «Кто, если не мы». Они передали ему детектор дронов «Булат», который не раз спасал жизнь. И две автомобильные рации – одну в машину, вторую на базу.
– На случай, если подбили, чтобы я вышел на связь и меня быстро эвакуировали, – объясняет он.
Без остановки
На вопрос «что поддерживает» Реня отвечает быстро: дочка. Дочь, которая растёт без него. Племянник, которого он успел покрестить. Мать и сестра. И – чувство, что нельзя подвести тех, кто на тебя рассчитывает.
– Уже всё, мы уже прониклись, – повторяет Валерий. – Каждый знает свою работу. Останавливаться нельзя. Рушится логистика. Даже когда на ремонт уходишь, потом это всё наверстаешь – а время потеряно.
Праздников для него не существует. Два дня рождения отметил здесь. Два Новых года. Позапрошлый встретил за рулём, когда ехал на Бахмут вооружённый. Под бой курантов не шампанское, а автомат. Не ёлка, а дорога.
Бывали моменты, когда хотелось бросить. Особенно после потерь. Посидел, подумал – и дальше поехал. Потому что выбор давно сделан. И не им одним. С ним вместе здесь – бывшие инженеры, полицейские, машинисты, бухгалтера, предприниматели.
– Обычные люди, можно сказать, не военные, – уточняет защитник.
Люди, которые могли бы сидеть в офисах, водить поезда, считать налоги. А они возят боеприпасы и дарят мирное небо над головой.
А потом – трактор, поле, руль
Когда спрашиваешь его, что бы он посоветовал молодым ребятам, которые сейчас раздумывают – идти или нет, и каковы его планы на жизнь после возвращения домой, он задумывается всерьёз.
– Даже не знаю. Пока все мысли здесь. Быстрее бы победа, – отвечает Валерий. – Характер нужен, дух, чтобы сюда пойти. А так, конечно, интересы России надо отстаивать. Для этого мы и здесь.
А землякам, читателям районной газеты, он просит передать одно: «Мира над головой. И спасибо волонтёрам. И жене. И маме. Без них – никак».
Редакция благодарит волонтёрские группы за помощь бойцам. А также всех земляков, кто не забывает передавать гостинцы – особенно домашнюю выпечку и влажные салфетки. Именно это, по словам Рени, самое долгожданное.
Алёна ОСТАПОВА
