История одного упрямства

Пётр родился в станице Ленинградской, вырос в хуторе Западном. Ещё будучи школьником, самостоятельно по видео начал заниматься рукопашным боем, далее у тренера. В колледже Ейска выучился на штукатура-маляра. О службе в армии парень просто грезил. Мечта осуществилась в 2019 году. В армии прошёл снайперскую подготовку. После девяти месяцев срочной службы заключил контракт. Проходил обучение в Северной Осетии, где служил миномётчиком. После учёбы вместе с товарищами отправился в Сирию. Около трёх недель принимал участие в боевых действиях. Далее его перевели в войсковую часть 91706 – в штурмовой полк. По возвращении получил отпуск и боевые выплаты. В 2022 году контракт закончился. Наш герой немного побыл дома и пошёл на СВО – без повестки, без приказа. «Какая-никакая подготовка уже была», – объясняет он.

Первую медаль «За отвагу» Пётр получил в 2025 году. В разведке его представили к медали «За храбрость» второй и первой степени. Четвёртая медаль – за участие в СВО.

Первое ранение

Задача была в посёлке Красный за Бахмутом. Группа из четырёх человек зашла в лесопосадку. С ними был молодой лейтенант – выпускник училища, ни разу не участвовавший в реальных боях. Он совершал ошибки новичка: останавливался на открытой местности, пил воду. Струна знал главное правило: «Хочешь жить – беги». Они сели в яму. Лейтенант и ещё один боец легли в трёх метрах от Петра. Между ними упал 120-миллиметровый снаряд. Лейтенант погиб сразу. Второй боец получил тяжёлое ранение. Нашего героя контузило, но на адреналине он не понял, что сам ранен в голову. Он оттащил товарища метров на четыреста в подвал, оказал первую помощь – и потерял сознание. Вражеские коптеры сбрасывали гранаты, работали миномёты, кассетные боеприпасы. Петра не могли эвакуировать больше двух недель. Линия фронта отодвинулась – только тогда его достали. Очнулся он уже в госпитале Донецка. Врачи развели руками: осколок из головы не достать. Отправили домой для реабилитации. Пётр отлежался пару недель и вернулся в строй.

Второе ранение

Очередная задача – на боевой машине пехоты «тройка». По ним попали американским «Джавелином». Механик-водитель и стрелок погибли сразу. Петра ранило осколком в шею. Он тащил раненого, сколько мог, потом начал отстреливаться. Автомат заклинило. По ним ударили кассетами и миномётами. К утру из всей группы в живых остался только наш земляк. Он добрался до лесополосы, лёг. Ночь пережил в блиндаже под обстрелом. В госпитале, когда пришёл приказ о нехватке людей на передовой, Пётр вызвался добровольцем. Командир медбатальона запретил: «У тебя сонная артерия пробита, тебе нельзя». Но людей действительно не хватало. Через некоторое время командир подошёл к нему: «Ты же сам напросился – иди». Струна собрал вещи и вновь был на передовой.

Адреналин и обезбол

Август, разведка. Посадку враг специально выжег фосфором – чтобы негде было спрятаться. До позиций противника оставалось метров триста пятьдесят. Вражеский коптер заметил группу и начал работать кассетами, миномётом, фосфором, дронами-камикадзе. Пётр попал в донецкий госпиталь. Ему запретили вставать, но толком не объяснили, почему. Он чувствовал боль, думал – от бронежилета. На самом деле был пробит таз. Восстанавливался около полугода. Потом – снова на позиции.

Первое марта. «Заходили в посёлок в Запорожье очень дерзко, были сильно уверены в себе», – вспоминает собеседник. Группа: двое опытных (Пётр и боец за 50 с позывным Байконур) и один возрастной новичок. Зашли, дошли до блиндажа, оставили бронежилеты и рюкзаки снаружи. Дрон-камикадзе ударил точно. Байконур пытался сбить дрон из ружья, но не попал – снаряд попал ему в голову. Итог – двое 200-х. Погибших вынесли позже. Пётр выбирался сам. Полз почти сутки, обкололся обезболивающим, вышел на связь, передал координаты. Эвакуировали квадроциклом. Ранения тяжёлые, множественные, с повреждением внутренних органов и правой руки. Сейчас рука рабочая, но пальцы подводят.

Ответ штурмовика

Один эпизод он запомнил навсегда. Штурм посёлка. Вся улица уже освобождена. Вдруг видит на 10 часов (ориентировка военных по направлению объекта) – ребёнок. Как выяснилось, семья – отец, мать и трёхлетняя девочка – всё это время скрывалась в блиндаже в лесополосе, спасаясь от бомбёжки. Пётр, не раздумывая, отдал им свой сухпаёк и тут же вызвал эвакуацию.

Позже он снова увидел эту троицу ‒ заплаканную, дрожащую от страха. У него самого потемнело в глазах от подступивших слёз. Рядом молчали бойцы ‒ у каждого наворачивались слёзы. Семью удалось вывезти в тыл, теперь всё у них благополучно.

– Я не хочу, чтобы нацисты пришли к нам в Россию, – говорит земляк. – Я воюю ради того, чтобы детство на Донбассе больше не было таким.

Взрослые парни

Наш боец – четвёртый в семье, самый младший. Одного из братьев, Степана, он убеждал остаться дома – показывал видео своих выходов, объяснял, что происходит за ленточкой. В ответ услышал: «Я с тобой! Чем я хуже?» Контракт был подписан. Побыли вместе от силы месяц. Потом Струну после госпиталя забрали во второй батальон 102-го полка, а брата отправили ремонтировать машины, возить воду и продукты.

– Они взрослые, самостоятельные мужчины. Сами подписали, сами пошли, – делится в ходе интервью сестра Анастасия. – Пётр всегда был активным, трудолюбивым, всем помогал, заботился. Но сейчас, после ранения, стал кое-что забывать. Помню случай из детства: мы бегали по лесопосадкам, и там высоковольтный провод свисал до земли. Он схватился за него – разряд через голову прошёл и вышел. Всё обошлось, только шрам на голове остался. Так что ангел-хранитель у него сильный. Хорошо, что наш брат тоже на СВО – он может по своим каналам пробить, где Пётр. И вот последний раз мы узнали день в день: сегодня его ранило, завтра эвакуировали. Мы всё время держали руку на пульсе. Ездили в госпиталь в Ростов.

Струна носит крест. Перед каждым выходом встаёт на колени и молится, просит Бога предупредить, уберечь. Говорит, что вера на войне становится сильнее.

– Был у меня там пёсик, Рыжик, – вспоминает боец. – Небольшой такой, сам по себе, но весёлый, отзывчивый. Когда я на задачу уходил, пацаны говорили, он ложился и не двигался. А когда я возвращался или меня ранило – начинал жёстко скулить. Ребята тогда понимали, что со мной что-то не так. Если я возвращался целым и невредимым – он вилял хвостом, бегал, лаял, радовался. Вот такая собачка была. Со мной на задачи она, конечно, не ходила, постоянно сидела в ПВД. Ждала.

После отпуска – снова в разведку

На реабилитации после четвёртого ранения Пётр живёт обычной жизнью. Слушает «Любэ», гоняет на мотоцикле, ходит на рыбалку, помогает матери и отцу в огороде, общается с близкими. Друзей немного. Трёхлетний сын Миша – копия отца, шустрый и озорной.

В батальоне остались его бронежилет, каска и автомат. Он готовится вернуться. Говорит, что страха нет: адреналин перекрывает всё, а боевые навыки отработаны до автоматизма. Так он просто делает свою работу.

Победа? Она будет. Другого не дано.

Алёна ОСТАПОВА