Не зря сказано, что хорошие слова  человеку надо говорить тогда, когда он их слышит. Но, увы, очень часто мы не успеваем это сделать и спохватываемся, когда уже ничего поправить нельзя…

Через несколько дней, 24 февраля, исполняется полгода, как не стало с нами Юрия Витальевича Семки. Да, именно с нами со всеми, потому что его уважали и любили практически все, кто хотя бы раз пообщался с ним не важно по какому поводу. В нем было какое-то не поддающееся описанию обаяние, душевная щедрость и простота. Непритязательный  в отношении себя, он с полной самоотдачей заботился о других.  

Тяжелая утрата, очень тяжелая. Для родных, близких, для друзей, среди которых самым лучшим и близким по духу, мировоззрению, взглядам на профессию и жизнь в целом был Павел Владимирович Шершень. Не жалующий нашего брата-журналиста, этот на первый взгляд суровый человек, услышав, о ком идет речь, как-то сразу изменился в голосе, интонация потеплела. И он согласился на встречу.

-Юрка, Юрий Витальевич был и останется навсегда самым лучшим другом. Это огромная потеря для всех. Такие люди редко встречались на моем жизненном пути, — сдерживая эмоции, рассказывает Павел Владимирович. — Мы 30 лет работали с ним  бок о бок. С ним было по-человечески легко. Не боясь огласки, доверяли друг другу свои проблемы, вместе решали какие-то бытовые вопросы, семейные. Оглядываясь назад, я вдруг понял, что с Юрой у нас ни разу не было не то что споров, а даже разногласий.

Когда после блестящего окончания медицинского института молодой доктор Юрий Витальевич Семка прибыл в Ленинградскую ЦРБ, Павел Владимирович работал здесь уже шестой год. Они сразу «нашли» друг друга. Взаимопонимание, поддержка и выручка были непреложными обязательствами друг перед другом. Телефонные звонки в их квартирах могли раздаваться в час или два,  в три ночи — для них не существовало времени суток, ведь они врачи, они хирурги, от действия которых может зависеть не просто здоровье, а жизнь пациента.

-Никогда не было сомнений. Только ехать, только помогать, — продолжает Павел Владимирович. — Звоним, значит нужны не только дополнительные руки, но и дополнительная голова. Это очень важно. А Юра, он же потомственный врач —мама  Мария Васильевна была прекрасным терапевтом, много лет возглавляла терапевтическое отделение,  отец Виталий Георгиевич — также  прекрасным врачом, заместителем главного – так что Юра по природе своей был безотказным в работе. Из выпускника института  быстро превратился в отличного специалиста. Причем понимал не только в хирургии, а и в педиатрии, кардиологии. И о себе знал многое, но все отмахивался от предложения заняться своим здоровьем…

Хирургическое отделение  нашей райбольницы по праву считается лучшим, а коллектив дружным. За годы сотрудничества здесь сложились добрые традиции. Ведь, как говорится, не только работой жив человек. А уж для хирургов  и вовсе надо прописать законом время отдыха. И они сами себе установили такой «закон» — когда цветет акация, выезжать коллективом на лоно природы, так и назвав свою «вылазку» «Акацией».

-Эта идея заразила Юру, и каждый год он с энтузиазмом и воодушевлением участвовал в ее воплощении. За 25 лет ни разу не пропустил… В память о нем мы опять соберем нашу «Акацию». Первый тост, как всегда, будет за нее, а второй — за ушедших из жизни, а значит, за Юрку… А еще мы с ним, бывало, до трех ночи, а то и дольше засиживались за разговорами. Нас порой спрашивали, о чем, дескать, можно говорить, если практически каждый день видимся. Было о чем. О многом.., — с паузами от волнения говорит П.В. Шершень. — Да, Юрка, добрый, открытый человек, обладающий очень тонким юмором, не злым, не пошлым, а именно тонким, метким и смешным, ушел от нас очень преждевременно… Его провожал весь район, хотя все произошло очень неожиданно. И это говорит о многом…

С Павлом Владимировичем мы встретились 8 февраля, как будто специально в день рождения Юрия Витальевича Семки. Конечно, лучший друг об этом не забыл:

-Сегодня у него день рождения. До сих пор не могу смириться с мыслью, что его нет рядом. У него были только друзья, врагов не было.  Он жил для семьи, для жены и всех пацанов, жил для других, ставя свои профессиональные обязанности на первый план. Когда это случилось, я был в отпуске и сразу не поверил в реальность произошедшего… Потом мне рассказали, что в последний день он отстоял у операционного стола очень много часов, плюс ночное дежурство и снова операции, так что это был не рабочий день, а рабочие сутки и даже больше… И вот чем это обернулось…

В кабинет вошла заведующая приемным отделением М.В. Федченко. Услышав, о ком идет речь, она продолжила рассказ Павла Владимировича, которого вызвали к больному:

-До сих пор больные не хотят смириться с тем, что Юрия Витальевича больше нет. Порой звучит даже такое, что, дескать, как же он мог так поступить и бросить их. Конечно, это не претензия, а уважение и любовь к нему.  За 17 лет я ни разу не видела и не слышала, чтобы Юрий Витальевич был в плохом настроении. Он умело скрывал свои личные чувства, а оттого и у всех окружающих настроение улучшалось. А дети как его любили, они нисколько не боялись такого большого доктора. Чувствовали его доброту. Никогда никому не отказал в помощи. Только вот о себе совсем не заботился…

Павел Владимирович Шершень:

-Мы с Юрой как-то подсчитали, сколько не спали. У меня за 41 год работы получилось 12 бессонных лет, у Юры — 9 из 36. При такой нагрузке трудно оставаться здоровым… Вот у друга и не выдержало сердце… Боль и сожаление… Действительно, мы по-настоящему оцениваем то, что имеем, только когда теряем…

Эти слова Павла Владимировича — практически аксиома. Постепенно большинство людей смирится с  утратой. У самых же близких Юрию Витальевичу людей — вдовы Людмилы Алексеевны, преданных друзей — боль останется надолго.  Но пусть скорбь будет светлой,  пусть его душа обретет покой, которого было мало при жизни.


Читайте другие материалы рубрики: Общество