Вдохновляясь осенней порой

Ну что ж, любовь моя осень, давно вдохновляюсь тобой, вот и теперь ты набираешь силу, и раскрывается навстречу тебе сердце, хочется вновь вглядываться в твои деяния. А впрочем, давай с тобой на этот раз поступим так: из того, что было на-писано ранее, что запечатлелось словом в картинках, отберём их и расположим так, чтобы проследилось движение от первых твоих дней до зимы. Тем более, что всё это о нашем Ленинградском районе. Итак, даём картинку за картинкой из книги «Под боком у родимой стороны».

ПОД ГОЛУБЫМ НЕБОМ

Ехал я на велосипеде вдоль дачных участков, тронутых зажелтевшей позолотой осени. Далее дорога шла мимо лесополосы, расцвеченной крас¬ными, жёлтыми, багряными листьями. Цветной освежающий дух осенней картины бодрил силы, хотелось пристальнее всматриваться в окружающий мир. Я остановил велосипед и, опёршись на его раму, как это делается по обыкновению, стал смотреть в небесную голубизну.

Солнце подходило ближе к горизонту, день был тёплый, без той жары, которая донимает летом, но с той тишиной, которая характерна обворожи¬тельными минутами уютного затишья с редким по¬летом опадающих с деревьев листьев. И над всем этим высокое небо с лёгкими белыми облачками разной формы, то округлыми, то продолговатыми, но и те, и другие создавали нежный фон, как воздушные тюлевые занавески на окнах квартиры. Они словно подчёркивали глубину образовавшегося в их обрамлении пространства, розово подсвеченного солнцем.

И высоко там, в этом природой любовно приготовленном зале, кружили свою карусель грачи. Им, наверное, всем было очень хорошо, это чувствовалось по плавному движению птиц в полёте и ритмичному рисунку своеобразного птичьего танца на воле. Круг, ещё круг, ещё один круг…

— Эй, друже, на что засмотрелся? — крикнул мне проезжающий мимо на телеге пожилой человек.

Вместо ответа я показал ему рукой в небо в направлении птичьей карусели.

Ездовой увидел предмет моего интереса, и сколько я видел его, время от времени он посмат¬ривал в небо, труся неторопливо по дороге на рябой кобылке.

Думалось про осень, жизнь, вечную красоту на земле…

ПТИЧЬЕ УТРО

Рано-рано, едва только забрезжил рассвет, над домами, деревьями потянулись станицей грачи. Вот уже последняя птица скрылась из глаз, а каркающая перекличка ещё долго стоит в ушах, наводя почему-то на грустные мысли. Может, потому, что мглистый свод небес рождает в душе предчувствие дождя.

Вскоре и вправду упали на землю редкие круп¬ные капли. И через время стал светлеть один край небосвода, и затеплилась в душе надежда на дальнейший погожий день.

Едва стало прозрачнее вокруг, как затарахтела своим скрипучим голосом сорока. Она перелетала с дерева на дерево, уселась на ближнюю к дому акацию и начала стрекотать ещё громче.

Для других птиц сорочиные звуки оказались словно призывом: «Пробудись. У нас уже утро».

Стали выглядывать с голубятни и слетать на землю в поисках зернинок голуби. Откуда-то неожи¬данно появились и упали серые воробьи на коренастую черешню, почти потерявшую свои багрово-жёлтые листья.

И грачи, и сороки, и голуби, и воробьи стали с наступлением утренней осенней свежести прижи¬маться к человеческому жилью. Глядишь, легче тут раздобудется корм.

СОЛНЕЧНАЯ ПРЯЖА

Глянул в солнечный день на роскошную усы¬панную крупной жёлтой листвой крону абрикоса и… застыл в удивлении от увиденного. В просветы между ветками проникли солнечные лучи и запол¬нили их. По всей кроне — прямо, вкривь и вкось расположились в тех просветах солнечные столбики. Они подсветили листву, и та, обворожительно живая, озарилась ещё сочнее ласковым оранжевым сиянием. Kaкое великолепие! Где найти слова, чтобы передать эту вдруг открывшуюся взору картину, созданную ярким днем!

Солнечная пряжа?.. Bo! Солнечной пряжей перепутана вся крона абрикоса…

ЗАСВЕТИЛАСЬ БЕРЁЗА

Под окнами дома берёза. Привык её видеть зелёной с раскачивающимися от ветерка длинными тонкими прутиками — ветками. Теперь она зазоло¬тилась осенней листвой, но всё так же ходят её чуткие, свисающие с высоты ветки. Иногда они перехлёстываются, и ждёшь, что от соприкоснувшихся листьев пойдёт шорох. Но его нет. Не настал ещё час. Когда же чуть посуше станут они, тогда-то тонкое ухо может уловить не толью шорох, но и лёгкие-лёгкие лиственные звоны.

Зато с приходом вечера в эту пору ранние су¬мерки подсвечиваются зазолотившейся листвой берёзы, и этот свет сочится в окно.

Роешься в глубинах памяти, и вспоминается, что об этом тепло и по-детски радостно писал Константин Паустовский.

В ЗВЁЗДНУЮ РАНЬ

Звёздное небо красиво и весной, и летом, и в морозные зимние дни, но осенью оно особенно вы¬разительно. Уже нет жары, ещё не пришли холода, и в мягкой прохладе осеннего воздуха уютно душе.

Сегодня при виде бескрайнего неба с много¬численными звёздами вспоминается мне овсяное поле с сизоватой листвой бесчисленных растений, чуть склонённых от тяжести росных метёлок. Почему вспоминается именно это? Ах, да! В такое же раннее утро, как сегодня, я оказался с дедом в поле, мы везли с ним сено, которое на заре чуть отволгло и источало ароматы степных трав.

На повороте от поля дед широким захватом руки сорвал сбочь его сизоватую овсяную массу и, остановив лошадку, дал ей свежей зелени. Как вкус¬но захрумтела она подножным кормом, посверкивающим звёздным светом, отражённым в капельках росы. И казалось, что лошадь похрумкивает звёзда¬ми, да так аппетитно, что почувствовались милые теплота и уют и от росного поля, и от низких звёзд, и от аромата трав.

Как давно это было, но свежа перед глазами былая картина, когда гляжу и гляжу в усеянное звёздами осеннее небо…

ЛИСТЬЯ «БЕГАЮТ»…

До злых холодных ветров ещё далеко. Но свежи уже утренники, и даже в хрустальный от прозрачного воздуха полдень потягивает из подворотен холодком. Не расшвыривает всё по закоулкам, это настанет позже, а как бы играется ветерок, гоняя по¬павшиеся ему лёгкие предметы из стороны в сторону.

Возле рано теряющего листья клёна их тут уже много — больших, с красноватым глянцевым отливом. Дохнёт ветерок — «бегут» они в одном направлении, с другого края повеет — кувыркаются обратно. И уже рисуются при этом в воображении и стайки красногрудых снегирей, и рассыпанные румяные яблоки…

ДУБКИ

Цветы дубков в палисаднике растут охапками. Невольно теряешься, какие выбрать для букета в вазу. Одни, розовые, кажутся любопытными детьми с широко раскрытыми глазами. Рядом, белые, снежно — белые, будто воздушный наряд невесты. И те, и другие — до чего же хороши!..

Летит, серебрясь на солнце, паутинка. Вот она зацепилась за розовый куст, тянется, тянется, извиваясь, и дотянулась-таки до белого куста. Соединила кусты, поблескивая.

Недолго до морозов стоять дубкам, но пока нежатся они в тепле и холе благостных дней «бабьего лета», — радуют красотой своей. И долго ещё они будут стоять в душе людей цветным воспоминанием в серые тягучие дни зимней распутицы.

ГЛУБОКОЕ НЕБО

Беззвучно слетают лёгкие листья с акаций, и, проходя под деревьями, несёшь те листья на плечах. Снимаешь мягкие желтоватые пластинки и поглядываешь вверх.

Заметно поредели кроны, в сквозных их просветах-колодцах видно небо. В этот солнечный прохладный день оно необыкновенно глубокое. В голубой высоте парят голуби. Наверное, от их парения и представляется столь глубоким небо, и мнится, что не с деревьев, а оттуда, из глубины, летят, летят, забавно кружась, акациевые листья.

В НАСТУЖЕННЫЙ ЧАС

Всё холоднее рассветные зори, и так не хочется в настуженный час вылезать из-под одеяла…

В это утро и птицы как сговорились — не доносится ни единого их голоса. На что уж грачи, кажется, в любую погоду готовы устроить свои горластые переклички, так и тех не видно и не слышно. Видать по всему, припозднились с вылетом, хорошо им в затишке высоких осенних камышей, где они ночуют.

На небе одни сизые холодные краски. Глянешь на них, и сделается уныло на душе.

Но что это? Никак птичья возня? И чья же? Ах, это выкатились шаром из-за ближних домов вездесущие воробьи. Они-то и оживили пейзаж, заполнили все нестройным чириканьем.

Милые птахи! Особенно милые в подобное холодное утро!..

НОЧНЫЕ ГУСИ

Сначала негромкие, а потом всё более нарастающие звуки заставили пристально вглядеться в небо. Прислушавшись, чётко уловил переклик диких гусей и, чтобы их лучше рассмотреть в вышине, поторопился к неподалёку светящемуся уличному фонарю.

Звуки нарастали, гусиный косяк уже был, должно быть, где-то рядом, но очертаний птиц так и не удалось увидеть, как ни всматривался пристально в небесную глубину. Лишь чётко выделялись две крупные звезды и на размытой между ними дорожке Млечного пути, словно вспыхивающие искорки, мигали мелкие звёзды.

В обьёмный колорит мироздания так «вписывались» эти крики улетающих в тёплые края гусей, что новыми мягкими волнами ночи обдавало и обдавало душу. Будто в этот момент по-иному и не могло быть, казалось, выдалась единственная и неповторимая минута слияния с окружающей природой, растворения в ней.

А гусиные крики уже затихали, слабее и слабее доносились звуки прощальной ночной мелодии…

КОПЁШКИ ЛИСТВЫ

Видимо-невидимо нападало листвы в этом недавно ещё зелёном уголке. Это наблюдал вчера, а сегодня кто-то, скорее всего дети, собрали её в копёшки. Ни дать ни взять настоящие копёшки из листьев с глянцевым отблеском.

И такое чувство, что не осенняя, а сенокосная пора. Но это только на миг, так как осень настойчиво напоминает о себе. Летит, летит последняя листва с деревьев, падая и на копешки — прощальные приметы лета.

ХОЛОДНЫЕ ШУМЫ

Вышел из квартиры в подъезд нашей двухэтажки и остановился на лестничной площадке, осваиваясь в темноте перед тем, как спуститься по ступенькам лестницы. Увы, ничего не просматривалось вокруг, а всего несколько дней назад в это утреннее время сумерки были куда пореже.

-Как быстро укорачивается день…

Проем выходной двери внизу наполняли глухие шумы, и представлялось, что на улице сеет заунывный осенний дождь.

-Хорошо, что прихватил с собой зонт…

Однако, шагнув во двор, обнаружил, что шумы эти не от дождя, а от листвы берез, стоящих у дома. В кронах деревьев гулял ветер, и они, трепеща листвой, шелестели с какой-то вязкой натугой. Не как летом, когда шум листвы легок и как бы пушист.

Теперь это были осенние шумы — холодные и длинные в своем задумчивом шептании. Под березами горками и вразброс лежали опавшие листья. При дневном свете жёлтые и нарядные, в утренних сумерках они выглядели тёмными пятнами разной величины. Ветром подхватывало и гнало по асфальтовой дорожке подсохшую листву с лёгким позваниванием. Октябрь на исходе…

УЗОРЫ ВЕТВЕЙ

Хороши осенние клёны, когда листва их расцвечена то красноватым, то желтым. А недавно посмотрел на них — листьев как не бывало… Вчера ещё красовались цветные шаровидные кроны, а сегодня все листья на земле. Торчат одни обнажён¬ные ветки.

Сперва взгрустнулось от того, что так быстро исчез пышный осенний наряд, и эти мысли не покидали, пока в раздумье шевелил ногой будто покрытые воском опавшие листья. А когда отошёл подальше и глянул на деревья — что-то невольно новое вступило в душу. Ах, да — эти ветки на фоне небесной голубизны кажутся удивительной живой графикой. Сможет ли так художник на гравюре изобразить весь этот мир переплетений, чётких узоров?

Особенно впечатляюща графика деревьев, когда они вместе и их много. Часами можно смотреть на эту картину, тем более, если выдаётся тёплый день и так тянет пощуриться на желанное осеннее солнышко, на весь этот мир природы, отходящей к зимнему сну.

  • * *

Каждая осень приносит новые краски, да та¬кие, что взгляд останавливается на свежем и его не¬пременно хочется запечатлеть в словах, постараться оставить в памяти. Так появляются новые картинки и стихи. Одним из таких стихов, недавно написанным, и желается завершить наш разговор об осени.

Откуда берётся прохлада?

С улыбкою осень молчит.

Она-то всё знает и рада,

Что держит от тайны ключи.

Берёзок листвою играя,

Несёт молодой холодок,

И жёлтой полоской по краю

Мазнула берёзкам бочок.

Достала до ёлочных шишек,

Что к небу поднялись гурьбой,

Багрянцем покрыла, а выше

Над ними разлив голубой.

Заимствуя солнце от лета,

Его словно в ступке толчёт,

Добившись осеннего цвета,

Пускает в небесный полёт.

И не оставляет в обиде

И землю она ни на день,

Листвой закраснелась завидной

Смородина, глянь-ка, везде.

А уж и сады, те поболе

Украшены — в ситцах цветут.

И стало прохладнее в поле,

Озимые в зелени тут.

И тянет подняться на горку,

Всё взглядом вокруг обвести,

И в сердце растроганном гордо

Картину цветную нести.

Борис САЛЬНИКОВ


Читайте другие материалы рубрики: Главные новости, Литстраница, Общество